Сборник стихов Александра Блока

Сборник стихов Александра Блока

Содержание страницы:

  1. Одной тебе
  2. Летний вечер
  3. Две любви

Александр Блок, знаменитый русский поэт, появился на свет 28 ноября (16 ноября по ст. ст.) 1880 г. в Санкт-Петербурге, в интеллигентной семье. Его отец был юристом, профессором права, мать — дочерью ректора университета, переводчицей. Уже в раннем детстве стало понятно, что мальчик одарен. Сборник стихов Александра Блока.

В пятилетнем возрасте он писал стихи, будучи подростком, вместе с братьями выпускал домашние журналы. Закончив Введенскую гимназию (1891-1898), Александр Блок поступил на юридический факультет Петербургского университета, но спустя три года перевелся на историко-филологический факультет (славяно-русское отделение), который окончил в 1906 г. Читайте еще: Стихи о России.

Биография поэта

Биография поэта

На учебу в университете пришелся период становления Блока как художника, осознание им своего жизненного призвания. За 1901-1902 гг. он написал более восьми десятков стихотворений, вдохновленный любовью к будущей супруге, дочери знаменитого химика, Л. Менделеевой.

Весна 1902 г. принесла знакомство с Д. Мережковским и З. Гиппиус, влияние которых на Блока, его творческую биографию оказалось поистине огромным. В 1903 г. в журнале «Новый путь», который они издавали, Блок впервые предстал перед публикой, причем не только как поэт, но и как критик.

В том же году его стихотворения были напечатаны в «Литературно-художественном сборнике: Стихотворения студентов Императорского Санкт-Петербургского университета», а также увидел свет цикл «Стихи о Прекрасной Даме» (альманах «Северные цветы»), который сделал Блока известным поэтом.

Важным фактором формирования мировоззрения поэта стала революция 1905 года, показавшая жизнь с другой, более реалистичной, стороны и наложила заметный отпечаток на творчество. В этот период публикуются «Нечаянная радость» (1906), «Вольные мысли» (1907), «Итальянские стихи» (1908), «Снежная маска» (1907), «На поле Куликовом» (1908). В 1909 г. начинается новая страница в жизни Блока.

После трагических событий (смерть отца поэта, ребенка Л. Менделеевой) супружеская чета уезжает в Италию. Путешествие в страну с совершенно иным укладом, соприкосновение с классическим итальянским искусством создали в душе поэта совершенно новый настрой.

Делая в апреле 1910 г. доклад о современном состоянии русского символизма, Александр Блок заявил о том, что подошел к концу значимый этап его жизненного и творческого пути.

Благодаря получению отцовского наследства Блок мог не думать о хлебе насущном и полностью посвятить себя реализации масштабных литературных замыслов. Так, в 1910 г. он начал писать эпическую поэму под названием «Возмездие», которой было суждено остаться незавершенной.

В июле 1916 г. поэта призвали в армию, он попал в инженерно-строительную дружину Всероссийского земского союза и служил в Белоруссии. Февральская и Октябрьская революции стали, как и у всех, точкой отсчета нового этапа биографии. Они были встречены поэтом не без противоречивых чувств, но его гражданская позиция заключалась в том, чтобы в трудные времена остаться вместе с родиной.

В мае 1917 г. Блок трудился в качестве редактора в Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц. В январе 1918 г. им был опубликован цикл статей под названием «Россия и интеллигенция»; в том же году увидела свет его знаменитая поэма «Двенадцать».

Многие собратья по перу, такие как Д. Мережковский, З. Гиппиус, Ф. Сологуб, М. Пришвин, И. Эренбург, Вяч. Иванов и др., подвергли резкой критике его отношение к большевикам.

В свою очередь, советская власть не преминула обратить себе на пользу лояльность известного поэта. Ему нужна была государственная служба как источник доходов, поскольку о том, чтобы прокормиться заработками на литературном поприще, не могло быть и речи, однако нередко назначение в разнообразные комитеты, комиссии производились без его на то согласия.

В сентябре 1917 г. Блок — член Театрально-литературной комиссии; в период с 1918-1919 гг. местом службы были Наркомпрос, Союз поэтов, Союз деятелей художественной литературы, издательство «Всемирная литература»; в 1920-м поэта назначают на должность председателя Петроградского отделения Союза поэтов.

Если сначала Блок расценивал свое участие в работе культурно-просветительских учреждений как долг интеллигента перед народом, то постепенно к нему приходило прозрение: он понимал, что пропасть между воспетой им очищающей революционной стихией и зарождающейся тоталитарной бюрократической махиной становится все глубже, и это провоцировало депрессивный настрой.

Усугубляли его огромная физическая и моральная нагрузка, неустроенность быта в революционном городе, семейные проблемы. Страдала не только психика поэта: у него развились астма, сердечно-сосудистые заболевания, зимой 1918 г. он заболел цингой. В феврале 1927 г. на вечере памяти Пушкина Блок произнес речь «О назначении поэта», говорил о губящей поэтов «нехватке воздуха», о тщетности попыток «новой черни» посягнуть на их свободу. Она стала его своеобразным завещанием как человека и литератора.

Весной 1921 г. Блок обратился к властям с просьбой о разрешении выехать в Финляндию для лечения, однако политбюро ЦК ВКП(б) отклонило ходатайство. За поэта просили Луначарский и Горький, и на очередном заседании все-таки решение на получение выездной визы было выдано, но оно уже не могло спасти положение.

Будучи тяжело больным, жестоко страдая не только от недугов, но и от материальной нужды, 7 августа 1921 г. Александр Блок скончался в своей петроградской квартире. Похоронили его на Смоленском кладбище; позднее останки его были перезахоронены на Волковском кладбище (Литераторских мостках).

Медлительной чредой нисходит день осенний…

Медлительной чредой нисходит день осенний…

Медлительной чредой нисходит день осенний,
Медлительно крутится желтый лист,
И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист –
Душа не избежит невидимого тленья.

Так, каждый день стареется она,
И каждый год, как желтый лист кружится,
Всё кажется, и помнится, и мнится,
Что осень прошлых лет была не так грустна.

Ярким солнцем, синей далью…

Ярким солнцем, синей далью
В летний полдень любоваться –
Непонятною печалью
Дали солнечной терзаться…

Кто поймет, измерит оком,
Что за этой синей далью?
Лишь мечтанье о далеком
С непонятною печалью…

Ветер принес издалёка…

Ветер принес издалёка
Песни весенней намек,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.

В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.

Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принес издалёка
Звучные песни твои.

Белой ночью месяц красный…

Белой ночью месяц красный
Выплывает в синеве.
Бродит призрачно-прекрасный,
Отражается в Неве.

Мне провидится и снится
Исполненье тайных дум.
В вас ли доброе таится,
Красный месяц, тихий шум?

Ночью вьюга снежная…

Ночью вьюга снежная
Заметала след.
Розовое, нежное
Утро будит свет.

Встали зори красные,
Озаряя снег.
Яркое и страстное
Всколыхнуло брег.

Вслед за льдиной синею
В полдень я всплыву.
Деву в снежном инее
Встречу наяву.

Я медленно сходил с ума…

Я медленно сходил с ума
У двери той, которой жажду.
Весенний день сменяла тьма
И только разжигала жажду.

Я плакал, страстью утомясь,
И стоны заглушал угрюмо.
Уже двоилась, шевелясь,
Безумная, больная дума.

И проникала в тишину
Моей души, уже безумной,
И залила мою весну
Волною черной и бесшумной.

Весенний день сменяла тьма,
Хладело сердце над могилой.
Я медленно сходил с ума,
Я думал холодно о милой.

Золотистою долиной…

Золотистою долиной
Ты уходишь, нем и дик.
Тает в небе журавлиный
Удаляющийся крик.

Замер, кажется, в зените
Грустный голос, долгий звук.
Бесконечно тянет нити
Торжествующий паук.

Сквозь прозрачные волокна
Солнце, света не тая,
Праздно бьет в слепые окна
Опустелого жилья.

За нарядные одежды
Осень солнцу отдала
Улетевшие надежды
Вдохновенного тепла.

О легендах, о сказках, о тайнах…

О легендах, о сказках, о тайнах.
Был один Всепобедный Христос.
На пустынях, на думах случайных
Начертался и вихри пронес.

Мы терзались, стирались веками,
Закаляли железом сердца,
Утомленные, вновь вспоминали
Непостижную тайну Отца.

И пред ним распростертые долу
Замираем на тонкой черте:
Не понять Золотого Глагола
Изнуренной железом мечте.

Свобода смотрит в синеву…

Свобода смотрит в синеву.
Окно открыто. Воздух резок.
За желто-красную листву
Уходит месяца отрезок.

Он будет ночью – светлый серп,
Сверкающий на жатве ночи.
Его закат, его ущерб
В последний раз ласкает очи.

Как и тогда, звенит окно.
Но голос мой, как воздух свежий,
Пропел давно, замолк давно
Под тростником у прибережий.

Как бледен месяц в синеве,
Как золотится тонкий волос…
Как там качается в листве
Забытый, блеклый, мертвый колос.

Плачет ребенок. Под лунным серпом…

Плачет ребенок. Под лунным серпом…

Е.П. Иванову

Плачет ребенок. Под лунным серпом
Тащится по полю путник горбатый.
В роще хохочет над круглым горбом
Кто-то косматый, кривой и рогатый.

В поле дорога бледна от луны.
Бледные девушки прячутся в травы.
Руки, как травы, бледны и нежны.
Ветер колышет их влево и вправо.

Шепчет и клонится злак голубой.
Пляшет горбун под луною двурогой.
Кто-то зовет серебристой трубой.
Кто-то бежит озаренной дорогой.

Бледные девушки встали из трав.
Подняли руки к познанью, к молчанью.
Ухом к земле неподвижно припав,
Внемлет горбун ожиданью, дыханью.

В роще косматый беззвучно дрожит.
Месяц упал в озаренные злаки.
Плачет ребенок. И ветер молчит.
Близко труба. И не видно во мраке.

Одной тебе, тебе одной…

A la tres-chere, a la tres-belle…

Baudelaire

Одной тебе, тебе одной,
Любви и счастия царице,
Тебе прекрасной, молодой
Все жизни лучшие страницы!

Ни верный друг, ни брат, ни мать
Не знают друга, брата, сына,
Одна лишь можешь ты понять
Души неясную кручину.

Ты, ты одна, о, страсть моя,
Моя любовь, моя царица!
Во тьме ночной душа твоя
Блестит, как дальняя зарница.

Пора забыться полным счастья сном…

Пора забыться полным счастья сном,
Довольно нас терзало сладострастье…
Покой везде. Ты слышишь: за окном
Нам соловей пророчит счастье?

Теперь одной любви полны сердца,
Одной любви и неги сладкой.
Всю ночь хочу я плакать без конца
С тобой вдвоем, от всех украдкой.

О, плачь, мой друг! Слеза туманит взор,
И сумрак ночи движется туманно…
Смотри в окно: уснул безмолвный бор,
Качая ветвями таинственно и странно.

Хочу я плакать… Плач моей души
Твоею страстью не прервется…
В безмолвной, сладостной, таинственной тиши
Песнь соловьиная несется…

Летний вечер

Последние лучи заката
Лежат на поле сжатой ржи.
Дремотой розовой объята
Трава некошенной межи.

Ни ветерка, ни крика птицы,
Над рощей – красный диск луны,
И замирает песня жницы
Среди вечерней тишины.

Забудь заботы и печали,
Умчись без цели на коне
В туман и в луговые дали,
Навстречу ночи и луне!

Две любви

Любви и светлой, и туманной
Равно изведаны пути.
Они равно душе желанны,
Но как согласье в них найти?

Несъединимы, несогласны,
Они равны в добре и зле,
Но первый – безмятежно-ясный,
Второй – в смятеньи и во мгле.

Ты огласи их славой равной,
И равной тайной согласи,
И, раб лукавый, своенравный,
Обоим жертвы приноси!

Но трепещи грядущей кары,
Страшись грозящего перста:
Твои блаженства и пожары –
Всё – прах, всё – тлен, всё – суета!

Рассвет

Я встал и трижды поднял руки.
Ко мне по воздуху неслись
Зари торжественные звуки,
Багрянцем одевая высь.

Казалось, женщина вставала,
Молилась, отходя во храм,
И розовой рукой бросала
Зерно послушным голубям.

Они белели где-то выше,
Белея, вытянулись в нить
И скоро пасмурные крыши
Крылами стали золотить.

Над позолотой их заемной,
Высоко стоя на окне,
Я вдруг увидел шар огромный,
Плывущий в красной тишине.

Жизнь, как загадка, темна…

Жизнь, как загадка, темна,
Жизнь, как могила, безмолвна,
Пусть же пробудят от сна
Страсти порывистой волны.

Страсть закипела в груди –
Горе людское забыто,
Нет ничего впереди,
Прошлое дымкой закрыто.

Только тогда тишина
Царствует в сердце холодном;
Жизнь, как загадка, темна,
Жизнь, как пустыня, бесплодна.

Будем же страстью играть,
В ней утешенье от муки.
Полно, глупцы, простирать
К небу безмолвному руки.

Вашим умам не дано
Бога найти в поднебесной,
Вечно блуждать суждено
В сфере пустой и безвестной.

Если же в этой пустой
Жизни и есть наслажденья, –
Это не пошлый покой,
Это любви упоенье.

Будем же страстью играть,
Пусть унесут ее волны…
Вечности вам не понять,
Жизнь, как могила…

Дума

Дума

Одиноко плыла по лазури луна,
Освещая тенистую даль,
И душа непонятной тревогой полна,
Повлекла за любовью печаль.

Ароматная роза кивала с окна.
Освещенная полной луной,
И печально, печально смотрела она
В освежающий сумрак ночной…

На востоке проснулся алеющий день,
Но печальный и будто больной…
Одинокая, бледная, робкая тень
Промелькнула и скрылась за мной…
Я прошел под окно и, любовью горя,
Я безумные речи шептал…
Утро двигалось тихо, вставала заря,
Ветерок по деревьям порхал…

Ни призыва, ни звука, ни шопота слов
Не слыхал я в ночной тишине,
Но в тенистом окошке звучала любовь…
Или, может быть, грезилось мне?..

О, безумный! зачем ты под старым окном
Ей, безумной, шептал в тишине,
Если ночь…

Синеет день хрустальный…

Синеет день хрустальный;
В холодных зовах высоты
Встает, горя, закат печальный,
И никнут поздние цветы.

Твой взор, Твой взор туманный,
Вернул мне ясность летних встреч…
Но нет! Лесов покров багряный
Спадает тихо, тихо с плеч.

И солнца луч прощальный,
Скользнув сквозь золото ветвей,
Зажег на миг бассейн овальный
Игрою призрачных огней…

О, презирать я вас не в силах…

О, презирать я вас не в силах,
Я проклинать и мстить готов!
Сегодня всех, когда-то милых,
Из сердца выброшу богов!

Но день пройдет, и в сердце снова
Ворвутся, не боясь угроз,
Слепые призраки былого,
Толпы вчера прошедших грез!..

Истомленный дыханьем весны…

Истомленный дыханьем весны,
Вдохновенья не в силах сдержать,
Распахнул я окно – с вышины
Над угасшею тенью рыдать…
Бедный голос средь ночи поет,
Будто прежняя милая тень
Встрепенулась, – и слезы несет,
И встречает угаснувший день!..

Кто-то шепчет под темным окном,
Чей-то образ из мрака восстал
И по воздуху реял крылом,
И певучим рыданьем дрожал…
Я почуял – опять
Суждено мне рыдать!
Для чего воскрешать сновиденья?
Я захлопнул окно…
Мне рыдать суждено
Над угасшею милою тенью!..

После дождя

Сирени бледные дождем к земле прибиты…
Замолкла песня соловья;
Немолчно говор слышится сердитый
Разлитого ручья. Читайте еще: Стих Поэт Михаил Лермонтов.

Природа ждет лучей обетованных:
Цветы поднимут влажный лик,
И вновь в моих садах благоуханных
Раздастся птичий крик.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *