Лучшие стихи Александра Блока

Лучшие стихи Александра Блока

Александр Блок написал свои первые стихи еще до гимназии. В 14 лет он издавал рукописный журнал «Вестник», в 17 — ставил пьесы на сцене домашнего театра и играл в них, в 22 — опубликовал свои стихотворения в альманахе Валерия Брюсова «Северные цветы». Лучшие стихи Александра Блока.

Создатель поэтичного и таинственного образа Прекрасной Дамы, автор критических статей, Блок стал одним из самых известных поэтов Серебряного века. Читайте еще: Стихи до слез.

Скифы

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Анализ стиха

Стихотворение А. Блока «Скифы» обычно рассматривается как выражение его враждебной позиции против Запада. При этом совершенно не учитывается время создания произведения. Блок написал его в конце января 1918 г., в разгар проходивших в Брест-Литовске мирных переговоров.

Дневниковые записи поэта свидетельствуют, что он с большим вниманием относился к переговорам и полностью разделял позицию советского правительства о всеобщем мире без аннексий и контрибуций. Переговоры показывали, что Германия ни за что не откажется от захваченных территорий и потребует большего. Свое негодование Блок выразил в стихотворении.

Произведение основано на продолжающемся до сих пор споре: Европой или Азией является Россия. Главной является не территориальная, а культурная принадлежность. Поэт с полной уверенностью заявляет: «азиаты мы». Восточная культура разительно отличается от западной.

В Азии совершенно иначе воспринимается течение времени. Отдельным историческим событиям не придается большого значения. На востоке ценится вклад целого народа в историю, который можно понять, только используя большой временной промежуток («для вас – века, для нас – единый час»).

Поэтому поэт рассматривает всю историю России, ведя ее начало со скифов. Этот народ не был прямым предком русских, но имел со славянами некоторые общие культурные черты. Блок справедливо считает, что Россия на протяжении веков сдерживала нашествие кочевых народов на Запад, при этом сама перенимала многие элементы восточной культуры.

Центральный эпизод этого сдерживания – татаро-монгольское иго. Увязнув на Руси, завоеватели не смогли продолжить свой победоносный поход. Европа никогда не ценила роли русского народа и при любом удобном случае первая начинала с ним войну. Россия, «обливаясь черной кровью», отражала атаки с обеих сторон.

При этом она испытывала одновременно ненависть и любовь к неблагодарному соседу. Блок считает, что сплав восточной и западной культуры породил совершенно особый тип людей, способных испытывать чувства, которые уже давно отмерли в западной цивилизации.

Поэт не выступает сторонником войны. Он готов приветствовать европейцев, как братьев. При этом он напоминает, что в русской крови еще кипит ярость всех поколений восточных орд. Ответом на западную агрессию станет открытие восточной границы («отныне вам не щит»). Новое нашествие «свирепых гуннов», обратит Европу в руины. Русские возьмут на себя роль бесстрастного наблюдателя.

В последней строфе Блок призывает Европу опомнится и пойти на условия всеобщего мира, ведь этот призыв вполне может стать последним.

Стихотворение «Скифы» имеет большое философское значение. Блок высказывает свой взгляд на место России в истории всего мира. На западе победа большевиков воспринималась в качестве возврата к темным векам Средневековья.

Поэт обращает внимание, что именно «диким варварам» принадлежит инициатива по мирному завершению Первой мировой войны. Переговоры показали, кто на самом деле заинтересован в продолжении кровавой бойни.

Дикий ветер

Дикий ветер

Дикий ветер
Стекла гнет,
Ставни с петель
Буйно рвет.

Час заутрени пасхальной,
Звон далекий, звон печальный,
Глухота и чернота.
Только ветер, гость нахальный,
Потрясает ворота.

За окном черно и пусто,
Ночь полна шагов и хруста,
Там река ломает лед,
Там меня невеста ждет…

Как мне скинуть злую дрёму,
Как мне гостя отогнать?
Как мне милую — чужому,
Проклятому не отдать?

Как не бросить всё на свете,
Не отчаяться во всем,
Если в гости ходит ветер,
Только дикий черный ветер,
Сотрясающий мой дом?

Что ж ты, ветер,
Стекла гнешь?
Ставни с петель
Дико рвешь?

В ресторане

Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на жёлтой заре — фонари.

Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе чёрную розу в бокале
Золотого, как нёбо, аи.

Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблён».

И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступлённо запели смычки…
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки…

Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой легка…
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.

Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: «Лови!..»
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.

На поле Куликовом

На поле Куликовом

Часть 1

Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.

О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.

Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…

И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…

И нет конца! Мелькают версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!

Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!

Часть 2

Мы, сам-друг, над степью в полночь стали:
Не вернуться, не взглянуть назад.
За Непрядвой лебеди кричали,
И опять, опять они кричат…

На пути — горючий белый камень.
За рекой — поганая орда.
Светлый стяг над нашими полками
Не взыграет больше никогда.

И, к земле склонившись головою,
Говорит мне друг: «Остри свой меч,
Чтоб недаром биться с татарвою,
За святое дело мертвым лечь!»

Я — не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

Часть 3

В ночь, когда Мамай залег с ордою
Степи и мосты,
В темном поле были мы с Тобою, —
Разве знала Ты?

Перед Доном темным и зловещим,
Средь ночных полей,
Слышал я Твой голос сердцем вещим
В криках лебедей.

С полуно’чи тучей возносилась
Княжеская рать,
И вдали, вдали о стремя билась,
Голосила мать.

И, чертя круги, ночные птицы
Реяли вдали.
А над Русью тихие зарницы
Князя стерегли.

Орлий клёкот над татарским станом
Угрожал бедой,
А Непрядва убралась туманом,
Что княжна фатой.

И с туманом над Непрядвой спящей,
Прямо на меня
Ты сошла, в одежде свет струящей,
Не спугнув коня.

Серебром волны блеснула другу
На стальном мече,
Освежила пыльную кольчугу
На моем плече.

И когда, наутро, тучей черной
Двинулась орда,
Был в щите Твой лик нерукотворный
Светел навсегда.

Часть 4

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали’…

Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.

И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!

Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.

Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне…
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.

Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моем,
И падают светлые мысли,
Сожженные темным огнем…

«Явись, мое дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива…
За ветром взывают мечи…

Часть 5

Опять над полем Куликовым
Взошла и расточилась мгла,
И, словно облаком суровым,
Грядущий день заволокла.

За тишиною непробудной,
За разливающейся мглой
Не слышно грома битвы чудной,
Не видно молньи боевой.

Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Над вражьим станом, как бывало,
И плеск и трубы лебедей.

Не может сердце жить покоем,
Недаром тучи собрались.
Доспех тяжел, как перед боем.
Теперь твой час настал. — Молись!

Мы встречались с тобой на закате

Мы встречались с тобой на закате

Мы встречались с тобой на закате.
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твое белое платье,
Утонченность мечты разлюбив.

Были странны безмолвные встречи.
Впереди — на песчаной косе
Загорались вечерние свечи.
Кто-то думал о бледной красе.

Приближений, сближений, сгораний —
Не приемлет лазурная тишь…
Мы встречались в вечернем тумане,
Где у берега рябь и камыш.

Ни тоски, ни любви, ни обиды,
Всё померкло, прошло, отошло..
Белый стан, голоса панихиды
И твое золотое весло.

Анализ стиха

Стихотворение «Мы встречались с тобой на закате…» (1902 г.) занимает особое место в творчестве Блока. В то время он испытывал огромную боль от отказа Л. Менделеевой стать его женой. До решительного объяснения произведения поэта были насыщены мистицизмом и загадочными образами.

По сути, в них он признавался в любви не живой девушке, а идеальному образу Вечной Женственности, который возник в его сознании под влиянием философских идей В. Соловьева. Отказ Менделеевой на какое-то время отрезвил поэта, обратил его внимание на реальную жизнь. Немаловажную роль сыграло и то, что девушка жестоко высмеяла Блока вместе с его туманными и загадочными стихотворениями.

В произведении «Мы встречались с тобой на закате…» поэт проявил лучшую сторону своего таланта, не отягощенного символизмом.

Поэт с грустью вспоминает счастливые летние дни, которые он проводил вместе с возлюбленной: катание на лодке, прогулки и робкие встречи. Блок обращает внимание на облик своей любимой («белое платье»), чему раньше не придавал никакого значения.

Теперь он понимает, насколько прекрасен был окружающий реальный, а не воображаемый, мир («на песчаной косе», «рябь и камыш»). Поэт признает, что в тот момент любил именно физическое воплощение своего идеала.

Блок наконец-то понял, что вел себя странно. Девушка ждала от него признания, а он или молчал, или начинал читать свои непонятные стихи о вечном служении и поклонении Прекрасной Даме.

Менделеева впоследствии признавалась, что главной причиной отказа была «заумь» Блока, его оторванность от действительности. В стихотворении это тоже проявляется. Поэт не осмеливался, а вернее, не считал нужным даже поцеловать руку возлюбленной. Он считал, что духовная близость намного важнее и не допускает «приближений, сближений, сгораний».

В финале Блок утверждает, что сумел стереть из памяти все воспоминания и теперь не чувствует «ни тоски, ни любви, ни обиды». Прошло около года, и поэт, угрожая самоубийством, все-таки добился руки Менделеевой.

Девушка практически сразу испытала страшное разочарование. Блок вновь с головой погрузился в символизм и воспринимал молодую жену только как воплотившийся в жизни свой идеальный образ. Читайте еще: Стих Сын артиллериста Константин Симонов.

«Мы встречались с тобой на закате…» — один из шедевров любовной лирики Блока, свободной от символизма. Поэт обладал огромным талантом, но в полную силу проявлял его лишь при сильных жизненных потрясениях, когда не мог уйти в свой воображаемый мир.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *